ПЕРВАЯ ИГРА ОТ ЗЕРКАЛА!
Вы можете отправить нам 1,5% своих польских налогов
Беларусы на войне
  1. «Вопросов куча». Лукашенко — о переговорах с США
  2. БНФ предупреждал, но его не послушали — и сделали подарок Лукашенко. Что было не так с первой Конституцией Беларуси
  3. На авторынке меняется ситуация — это может сыграть на руку покупателям
  4. «Отравление всех без разбора, и детей, и взрослых». Химик прокомментировал идею Лукашенко удобрять поля солью
  5. Синоптики сделали предупреждение из-за погоды в воскресенье
  6. Валютному рынку прогнозировали перемены. Возможно, они начались — в обменниках наблюдаются изменения по доллару
  7. В Беларуси почти 30 тысяч новорожденных проверили на первичный иммунодефицит. Врачи выявили два редких заболевания
  8. Анна Канопацкая меняет фамилию
  9. Семья Вани Стеценко из Гродно, деньги на лечение которого собирали со скандалом, «оставила все и улетела» из Дубая в Беларусь
  10. Из Минска вылетел самолет нестандартного авиарейса, а завтра будет еще один. Что необычного в этих полетах?
  11. Суд в Гааге займется Лукашенко. Разбираемся с юристкой, чем ему это грозит
  12. В Гомельской области БПЛА повредил дом, пострадала женщина — она в больнице
  13. Один из операторов придумал, как обойти ограничения по безлимитному мобильному интернету. Клиенты, скорее всего, оценят находчивость


"Север.Реалии"

Мобилизованные, контрактники, завербованные — многие из них были признаны пропавшими без вести и потом погибшими в Украине без фактического подтверждения смерти. Их родственники, прождав два года и дольше, устраивают прощания, опуская в могилу пустые гробы, рассказывает «Север.Реалии».

Фото: Reuters
Военнослужащий ВСУ стоит над телом убитого российского военного. Харьковская область, Украина, сентябрь 2022 года. Фото: Reuters

«Билет в один конец»

27-летнего Василия Суханова из Ленинградской области мобилизовали осенью 2022 года. Спустя почти год — в августе 2023 года — матери пришло извещение о его смерти.

— Он еще в начале лета стал жаловаться на проблемы с командиром. В его подразделении сменился командир, он сразу Васю невзлюбил, перевел его в штурмовую бригаду «Шторм 19». Сын про нее сразу сказал: «Там смертники, этот перевод — билет в один конец. Я уже домой не вернусь», — вспоминает Елена и плачет.

С тех пор прошел еще год, а семья так и не дождалась тела.

— 21 августа пришло известие о смерти, а потом — тишина. Куда я только ни писала — и в военную прокуратуру, и в Минобороны, и губернатору — одни отписки. Я пишу: «Пожалейте мать, пожалейте его маленькую дочь и жену — дайте нам отплакать». Они талдычат: «Ведутся разыскные мероприятия», — говорит мать погибшего.

Спустя год «разыскных мероприятий» военные предложили матери похоронить солдата «прямо на линии фронта».

— Я пытаюсь добиться наказания его командира, который в поисках сына ни разу не участвовал. Он мне прямо сказал: «Нет тела — нет дела», — говорит Елена. — После этого мы поняли, что на самом деле поисками Васи никто не занимается. В итоге мы с невесткой захоронили пустой гроб, чтобы хоть было место, к которому прийти можно, помолчать, вспомнить, цветы принести.

— В нашей бригаде так сделали уже семьи нескольких погибших, — рассказывает сослуживец Суханова. — Говорят, что, пока гроб не опустили в землю, пока не услышали стук земли о крышку гроба, есть ощущение, что он не погиб.

Светлана Аникеева из Воронежской области в январе похоронила брата, тот добровольно ушел на войну в составе ЧВК. Она говорит, что «по сути хоронила не тело, а жижу».

— То, что от него осталось — там даже ДНК не сделать. Мне пришлось поверить на слово его сослуживцам и командиру. Его нашли с пробитой головой, потом долго вывезти не могли. В итоге остались целыми только бумажка с нашими номерами и жетон в этой жиже. Возможно, это лучше, чем ничего. Хотя бы я смирилась. Иначе эти поиски никогда бы не закончились. Я бы на них всю жизнь положила, — признается Светлана.

Ольга Кузнецова из Санкт-Петербурга уже близка к тому, чтобы поступить так же — захоронить пустой гроб и установить памятник своему брату, мобилизованному из самопровозглашенной ДНР. Она уже даже советовалась со священниками, и те дали «добро».

— В церкви батюшка сказал, что можно сделать заочное отпевание и просто самим организовать пустую могилу и поставить памятник, — Ольга устало вздыхает. — К нам домой ротный приехал на следующий день после гибели Владимира. Погиб брат 24 апреля 2022 года, под Новобахмутовкой (Ясиноватский район, Донецкая область), и до сих не могут забрать тело с поле боя! Два с половиной года прошло! И он там не один ведь. Все говорят, что достать не могут, мол, жди. Командование части наотрез отказывается встретиться и хоть мало-мальски что-то рассказать и объяснить эту ситуацию. Даже ребята, которые воевали вместе, ничего рассказать не могут, боятся: их предупредили, чтобы держали языки на замке. Совпадений по ДНК нет. Нервы от этого ожидания сдают уже у всех!

Семья Владимира подала в суд, чтобы «закончить эту историю». Признания его погибшим пришлось ждать полгода.

— Это не суд, это цирк был! — говорит Ольга. — Суд проходил с сентября полгода! Только в феврале вынесли решение о признании его погибшим. Какие доказательства? Просто на суд приходили представители части и рассказывали, при каких обстоятельствах якобы Володя погиб, еще приводили каких-то «свидетелей», которые на суде даже не могли сказать, как звали брата!

Ксения Шолохова из Волгодонска не в лучшей ситуации, чем жены, похоронившие пустой гроб.

— Погиб, как пишут в бумагах, 16 августа, а он мне 17 августа звонил! Говорил, что оттуда [с фронта] перезвонить не сможет несколько дней, — вспоминает Ксения. — После нам 40 дней везли со Сватовского района гроб, у нас все это время даже зарплата приходила. Привезли гроб без документов и опознавательных знаков. Вообще ничего не дали, даже бумаг. Личные вещи не вернули. Хоронили в закрытом гробу, открывать запретили. Жетона нет! Паспорта и других документов тоже! Из информации — только фамилия на транспортировочной коробке. Спрашиваю комиссара: «Это точно он?» Ответил: «Надеемся, что это его тело». Похоронили, в общем. А затем ответ из Министерства обороны, что он живой и «действующий». Сходим с ума… Кого мы похоронили?

«Обещают похороны без тела»

Родные контрактника из Ханты-Мансийского округа Андрея Шумилова говорят, что им военные тоже предлагают похороны солдата «за ленточкой». Сначала они обещали привезти тело к матери в Башкирию, а после пропали.

— Уже четвертый месяц жду обещанную транспортировку тела для погребения в Башкирии, — говорит его мать Оксана.

Их семья живет в Чишминском районе Башкирии, но сын заключил контракт в Ханты-Мансийском автономном округе в августе прошлого года.

— Последний раз звонил 7 марта в этом году, его только собирались отправлять на фронт. О том, что он погиб, узнала 22 марта. Дочь сказала, старшая сестра Андрея. Ей написали в групповом чате сослуживцы сына: беспилотник его убил. Из доказательств гибели только его посмертное фото: дочь до сих пор мне его не показывает — боится, что плохо станет, — говорит Оксана.

Об эвакуации с поля боя им тоже сообщили сослуживцы. Точное местонахождение его тела до сих пор неизвестно.

— Его приписали к воинской части Алейска, это в Алтайском крае, там его статус мне сообщили как «погибший». В военную прокуратуру писала, в Минобороны, в Следственный комитет Бастрыкину. Мне ответили, что сын «будет похоронен как герой, в месте, которое вы укажете». И на этом все! Тишина, — говорит Оксана. — Я до сих пор не знаю, эвакуировали его с фронта или нет. Пообещали нам похороны без тела. Они там на поле боя и будут его «хоронить»?

Семье до сих пор не выдали свидетельство о смерти солдата — до этого времени военные приостановили выплату «зарплаты» Шумилова, обещанные «гробовые» им тоже не перевели.