Этот фонд помог 660 тысячам детей, пострадавшим от аварии на ЧАЭС, а получил репрессии — вот что об этом рассказала его соосновательница
26 апреля 2026 в 1777204800
Ангелина Липень / «Зеркало»
Пока советские власти заметали следы катастрофы на Чернобыльской АЭС, группа энтузиастов начала помогать пострадавшим от радиации. Вскоре Геннадий и Ирина Грушевые создали фонд «Детям Чернобыля», но работали не благодаря, а вопреки действиям руководства сначала СССР, а затем и Беларуси. Организация закрылась в 2012-м, а спустя два года от лейкемии умер Геннадий Грушевой. Накануне 40-летия трагедии на Чернобыльской АЭС мы встретились в Берлине с его супругой Ириной, которая на протяжении десятилетий работала вместе с мужем ради будущего Беларуси. Она рассказала, как фонду удалось добиться поездок за границу для беларусских детей, о недовольстве из-за этого советских властей и о том, какие палки в колеса им вставляло уже руководство независимой Беларуси.
Полная видеоверсия интервью «Зеркала» с Ириной Грушевой опубликована на нашем YouTube-канале.
Вспоминая зарождение организации, Ирина Грушевая рассказала, как в 1989 году им с супругом удалось отправить детей из деревни Стреличево в Хойникском районе, которая находилась всего в 45 км от реактора, в Индию. Организовывали это полуподпольно, говорит женщина. Изначально беларусов в обмене вообще не должно было быть: предполагалось, что индийские дети летят в США, американцы - в Москву, а москвичи - в Индию. Но Геннадий поехал в столицу России и выбил места для беларусских детей, пострадавших от аварии.
- Ему дали девять мест. Он поехал в Хойники, в деревню Стреличево. С учительницей они отобрали детей, - рассказывает собеседница. - Осталось две недели до поездки. Звонят из Москвы, они не успевают с документами: «Если хотите, можете все 23 места забрать». Мы так посмотрели друг на друга… Сколько было страхов и заполнения бумаг! Я вообще печатать на машинке не умела. Сидела дома и одним пальчиком что-то там набирала. Но тем не менее мы все документы подготовили в невероятно короткое время. И в Москве их заверили.
Местные власти об этом ничего не знали. Да и организовать все по правилам и пройти все инстанции в Беларуси Грушевые попросту бы не успели, добавляет собеседница.
- 19 декабря дети вместе с журналистом Евгением Огурцовым улетели [в Индию] через Москву. Там у них был прием в индийском посольстве. Это показали по всему Советскому Союзу в утренней передаче. Можно себе представить, какой был крик в Хойниках и в Центральном комитете Коммунистической партии. «Кто позволил? Как это могло случиться?» Потому что ведь эти дети были носителями нашей беды. Они были доказательством того, что происходит в Беларуси, - говорит Ирина.
После той поездки дети вернулись совершенно другими - и это поразило Грушевых. До Индии они были апатичными, бледными, выглядели плохо - Ирина даже переживала, как они перенесут перелет. Но, по ее словам, всего за две недели они стали снова похожи на детей, а не на «маленьких старичков», которыми казались раньше. Тогда супруги поняли: надо искать помощь в Европе. Но все это приходилось делать вопреки властям.
- Мы только начали свою работу, у нас появилось первое помещение в Троицком предместье, Старовиленская улица, 14, - историческое место, где 17 лет совершались огромнейшие международные программы, - вспоминает собеседница. - Уже тогда в газете «7 дней» писали так: «В Троицком предместье окопалась банда Грушевого. Валютчики, пьяницы, наркоманы». И мы это воспринимали очень легко, превращали это в шутку. Тогда система трещала по швам, это был 1990 год, когда демократия пробивалась, Народный Фронт (Беларусский Народный Фронт. - Прим. ред.) зарегистрировали. То есть были перемены демократического характера. И мы были носителями этих перемен, сами этого не понимая.
После краткого перерыва в начале 1990-х, с приходом к власти Александра Лукашенко, давление на фонд «Детям Чернобыля» возобновилось. В 1997 году в фонд пришли сотрудники КГБ. Как говорит Ирина, задача стояла конкретная: искать признаки «антиправительственной деятельности». Геннадий тогда каждый день беседовал с представителями властей и объяснял, что у фонда больше пятисот партнерских организаций в 21 стране. И что, если силовики все это разрушат, в мире поднимется огромная волна недовольства и протеста.
- Он спросил: «Вам нужен такой скандал?» Ну, разумеется, они подумали и перевели стрелки на то, что фонд якобы не заплатил налоги за ввезенные из ГДР старые, уже ненужные там грузовики, которые мы раздали по деревням. А мы заплатили. И у нас была бумажка. Они эту бумажку сфотографировали, а копию подделали. Муж уже тогда хорошо понимал: надо в этот момент нам исчезнуть. И мы в воскресное утро с одной сумочкой улетели в Люксембург, где у нас было собрание всех инициатив. Нам повезло, что через какую-то щелочку удалось уехать, - вспоминает Ирина.
Это произошло 12 апреля, незадолго до годовщины трагедии и уличного шествия «Чернобыльский шлях» - Геннадий был председателем организационного комитета. Накануне марша он сказал жене, что не может не быть на нем.
- А я ему ответила: «Как же ты будешь, когда уже КГБ сидит на хвосте? Невозможно вернуться туда». Мы встречались в бундестаге с разными людьми, искали поддержку. Они все в один голос говорили: «Ты сейчас не поедешь», - вспоминает она. - Но Геннадий все-таки полетел. Он был очень хитроумный человек, остроумный, высокого интеллекта и каким-то образом сумел так организовать свой приезд, что его не смогли поймать. Как его ловили - это отдельная серия для детектива. Но ему удалось. Грушевой выступил на этом марше. После этого он исчез и через Москву вернулся назад.
А спустя несколько недель у Геннадия умер отец, «не выдержав травли». Мужчине нужно было домой - и тогда за него вступились партнеры со всего мира.
- Тогда очень помогал Клаус Кинкель, бывший министр иностранных дел [Германии]. Он написал ноту Лукашенко о том, чтобы фонд «Детям Чернобыля» оставили в покое. ООН высказалась, Европарламент, все партии абсолютно из разных стран… В общем, была большая-большая волна протеста. Люди собирали подписи, потому что каждый человек, который участвовал в этом движении (а оно оказалось многотысячным в разных странах) понял, что это очень серьезно. Что сейчас разрушатся все связи, которые после периода холодной войны, после того, что нас разделяло, так долго выстраивались.
После этих событий фонду позволили работать, а Ирина и Геннадий смогли на время вернуться в Беларусь.
За время работы фонд вывез на оздоровление за границу около 660 000 юных беларусов и беларусок c зараженных территорий, помог гуманитарной помощью более чем двум миллионам человек, собирал деньги на спасение онкобольных, заручился партнерствами в десятках стран, а один из представителей ОБСЕ назвал организацию «проектом века». Но давление властей продолжалось - и в 2012 году Геннадий Грушевой закрыл организацию.