Спокойствие, деньги и эмиграция как план Б. Социолог объяснила, почему нынешняя беларусская молодежь — не потерянное поколение
24 апреля 2026 в 1777044600
«Зеркало»
В апреле Центр новых идей опубликовал исследование о том, как беларусская молодежь адаптируется к политической, экономической и социальной неопределенности. Из него можно сделать вывод, что новое поколение беларусов аморфно, неамбициозно и сосредоточено на частной жизни, чем напоминает позднесоветских людей. О том, почему на самом деле это не совсем так, в колонке для «Зеркала» рассуждает авторка исследования, социолог Дарья Урбан.
Деньги и спокойствие - это нормально
В результатах исследования видно, что главные цели беларусской молодежи на ближайшие 3−5 лет - улучшение материального положения, забота о здоровье и личном благополучии. Приоритеты образования, открытия своего дела или проекта стоят ниже.
Но это не уникальная беларусская ситуация. Спросите людей в любой стране, чего они хотят больше: просто улучшить свое материальное положение или открыть бизнес. Скорее всего, в большинстве люди выберут первое.
Открытие бизнеса связано с рисками, в том числе финансовыми, что само по себе менее привлекательно, чем, например, простое повышение зарплаты. Но процент тех, кто все же готов к предпринимательству, нам важен сам по себе. Это своего рода маячок, который показывает потенциальную предпринимательскую активность в обществе. И мы видим, что такой запрос есть у каждого пятого молодого беларуса.
Прагматичное избегание
Одна из стратегий адаптации, которую мы зафиксировали, - это прагматичное избегание, когда молодежь сознательно уходит от разговоров о политике и будущем. Важно понимать, что это не говорит об аполитичности молодого поколения. Это скорее реакция на реальную угрозу репрессий.
Авторитарные режимы обычно системно уничтожают пространства, где люди собираются добровольно. Сначала закрывают некоммерческие организации. Потом приходит черед музыкальных и городских фестивалей, любых неформальных собраний - мест, где складываются горизонтальные связи, формируется культура и возникает то, что мы называем гражданским обществом. Когда этого нет, человек остается один с собственными мыслями и государственным телевидением. В такой среде молодой человек, который не говорит о политике, - это не тот, кому все равно, а просто тот, кто здраво оценил риски. Поэтому я бы не стала ставить диагноз «аполитичность» или «апатия» целому поколению. Скорее это просто реакция на очень непростые для людей условия.
Данные показывают, что молодежь выстраивает стратегию минимизации рисков. И объяснений здесь два.
Первое - структурное. Из Беларуси уже уехало огромное количество людей с высокой толерантностью к риску. Те, кто способен и хочет что-то менять, уходят первыми. С годами таких людей в стране становится меньше - и в нашу выборку они попадают реже.
Второе связано со средой: она не способствует риску. Когда человека могут задержать за любую активность, включая заботу о птицах или экологические инициативы, он начинает избегать практически любых действий.
Эмиграция как запасной план
Данные не фиксируют массового намерения уехать - твердое решение покинуть страну декларирует только 11% молодежи. Но если объединить их с теми, кто «пока не решил, зависит от обстоятельств», получается почти половина. Эти цифры не показывают, сколько людей в действительности уедет, например, в ближайший год, но они говорят о том, что почти для половины молодых людей в Беларуси эмиграция - это запасной план.
Что должно произойти, чтобы этот план стал основным? Наши данные четко показывают, что больше всего к решению уехать людей подталкивают экономические причины, а не политические, как можно было бы ожидать. И значит, что в первую очередь ухудшение экономического положения - снижение зарплат, нехватка рабочих мест и отсутствие перспектив - может спровоцировать отъезд. Это не единственный фактор, но точно основной.
Удерживают их в первую очередь семья, друзья, близкие. Пока сохраняется ощущение роста и предсказуемости - запасной сценарий остается в резерве, потому что люди редко готовы разрывать горизонтальные связи по экономическим причинам.
Геополитика без поляризации
Жесткой геополитической поляризации среди молодежи данные не показывают - и это требует объяснения, потому что многие ожидали ее увидеть.
Начнем с того, что именно мы измеряли. Вопрос был не о политических симпатиях, а о ценностном сходстве: на какие страны Беларусь похожа в том, как люди живут, что считают важным, как устроен их быт. Это принципиально другой вопрос - и ответ на него другой.
Большинство респондентов согласились с тем, что Беларусь сочетает в себе ценности и России, и Европы. Почему так получается?
Во-первых, Беларусь объективно находится между двумя мирами: экономически и политически крепко связана с Россией, но географически, исторически и культурно вписана в европейское пространство.
Во-вторых, после 2020 года любая четкая геополитическая самоидентификация стала рискованной. Когда открыто заявлять о своей позиции опасно, люди естественным образом тяготеют к умеренным формулировкам.
В-третьих, это поколение выросло, одновременно потребляя российский и европейский культурный контент, - для них бинарная рамка «или-или» просто не описывает реальный опыт.
Но, если говорить в цифрах, то 48% молодежи ощущает ценностную близость скорее к России, 24% - скорее к западным странам, еще около трети не идентифицирует себя четко ни с одним направлением.
Но важно понимать, что это не политический выбор и не симпатия к режиму. Это ответ на вопрос «На кого мы похожи?» - и он вполне честно может звучать как «На Россию немного больше», не означая при этом ничего об отношении к власти.
Желание есть, возможностей - нет
Исследование показывает устойчивый разрыв между желанием участвовать в общественной жизни и реальными действиями. И это как раз особенность среды в Беларуси, а не глобальный тренд.
Чтобы понять, почему так происходит, важно разделить два вопроса: хочет ли человек участвовать и есть ли у него куда идти.
Например, в Польше или Германии на этот вопрос легко ответить: сотни инициатив, низкий порог входа, никаких последствий, а в Беларуси сейчас закрыты почти все независимые некоммерческие организации. Пространство для гражданской активности фактически схлопнулось до государственных структур - а у них, мягко говоря, специфическая репутация. Люди туда не идут.
Добавьте к этому риски безопасности. Любая активность, которая хоть как-то связана с политикой, несет реальную угрозу. Молодые люди это понимают и ведут себя соответственно.
Ближний круг против государства
Картина доверия, которую мы видим, не уникальна для Беларуси - это работает примерно одинаково везде. Доверие обычно выше к тем институтам, которые люди воспринимают как работающие для них, а не над ними. Например, медицинские и социальные службы в топе по доверию сразу после друзей и близких. Пожарные и врачи не приходят, чтобы вас проверить, оштрафовать или от вас что-то потребовать, а значит, и доверять им проще.
Государственные органы устроены иначе. Они приходят (или могут прийти) обычно не когда вам нужна помощь, а когда что-то нужно им. Они проверяют, требуют, регулируют. Даже если у человека не было никакого плохого опыта лично - само устройство отношений создает дистанцию. Плюс язык: канцелярские формулировки сигнализируют, что в отношениях с этим институтом есть свои правила.
СМИ - отдельный случай. К ним доверие всегда самое низкое, потому что этот институт напрямую работает с информацией. А где информация - там и дезинформация, так что мы стереотипно воспринимаем медиа как источник фальши и доверяем им меньше всех. Доверие подрывается ощущением, что у СМИ есть своя повестка, не совпадающая с нашими интересами.
Не позднесоветские люди
Возвращаясь к тезису о том, что нынешняя молодежь напоминает позднесоветских - напуганных и циничных - людей, мне кажется, это очень несправедливое обобщение в первую очередь по отношению к самим позднесоветским людям.
Посмотрите на культуру позднего СССР. Рядом с официальной повесткой существовала совершенно другая реальность, которую разделяли миллионы молодых людей. Например, Борис Гребенщиков или Виктор Цой с песнями о том, как «перемен требуют наши сердца», не были маргинальным явлением. Это был массовый культурный язык поколения, которое государство официально считало лояльным. Напуганным и циничным оно не было - оно просто жило в двух реальностях одновременно.
Это классическая реакция на топорную пропаганду: когда государственные нарративы расходятся с тем, что человек видит вокруг себя, и начинают выглядеть абсурдно - люди перестают в них верить. Не все и не сразу, но большинство. Заставить ходить на хоккей с Лукашенко или праздник урожая можно. Заставить считать это нормой и тем более получать от этого удовольствие - намного сложнее.
К тому же у беларусской молодежи, к счастью, есть доступ в интернет и к источникам разной информации и контента. Уникальность ситуации еще и в том, что многие молодые люди поддерживают связь с теми, кто уехал, и их картина мира формируется не только через официальные каналы. Поэтому говорить о поколении как о жертве пропаганды - значит недооценивать и его, и механику того, как люди на самом деле формируют свои взгляды.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.